Шарлин Харрис - Танцующие в темноте[4-3]

Только на книги она потратила почти шестьсот долларов. Конечно, всё, что только можно было, она купила в «букинисте», но сможет ли она сейчас, в середине семестра, снова найти все нужные книги?

По крайней мере, её обувь для танцев была цела. Часть её лежала в углу в студии «Голубая Луна Энтертеймент», а остальное было в сумке, которую она взяла с собой к Шону. Мысли Ру перескакивали с предмета на предмет, как мышь, запертая в клетке.

— Одежда? — промямлила она, прежде чем у неё подогнулись колени.

— Кое-что, пожалуй, можно спасти, — пробормотал Шон, но убеждённости в его голосе не было. Он присел на корточки рядом с ней.

— Я знаю кое-кого, кто может убраться в квартире, — сказала Киншаса. — Они недавно из Африки. Им нужны деньги.

Это была неожиданная поддержка.

— Но Шон говорит, там так ужасно. — По лицу Ру потекли слёзы.

— Милая, по сравнению с братскими могилами и бойней, после которой им приходилось убирать в своей собственной стране, для них это сущие потешки.

— Ты права, всё познается в сравнении, — сказала Ру и выпрямила спину. Вид у Киншасы был такой, будто та совсем не это имела в виду, но она прикусила язык и промолчала. — Я веду себя просто смешно. Меня не застали в квартире, иначе я бы закончила тем же, что и бедная Марта. — Ру удалось встать и выглядеть гордо целых десять секунд, пока мысли о любимой кошке снова не лишили её сил.

— Милая, я убью его за то, что он сделал с тобой, — сказал Шон, обнимая её.

— Нет, Шон. Пусть его накажут по закону.

— Ты хочешь вызвать полицию?

— А разве мы не должны? Он, наверное, оставил отпечатки пальцев.

— Что, если он всё время был в перчатках?

— Я позволила ему убежать после того, как он ударил меня вчера, и что он сделал? Он пришёл сюда, убил мою кошку и испортил все мои вещи. Мне нужно было вызвать полицию ещё вчера.

— Ты права, — согласилась Киншаса. — Пойду, позвоню из своей квартиры.

Шон ничего не ответил, но вид у него был скептический.

Полицейские были лучше и добрее, чем ожидала Ру. Она знала, о чём это говорит. Её квартира, похоже, была в совершенно ужасающем виде. Шон сказал Уоллингфорду, следователю, что он сможет определить, что пропало.

— Если этот парень может сделать это за вас, вам не нужно туда ходить, — сказал Уоллингфорд девушке. Они с Шоном поднялись в квартиру, а Ру выпила чашку какао, которую ей принесла Киншаса. Ру про себя думала, что всё это время рядом с ней были друзья, ей надо было только оглядеться.

Когда Шон появился снова с большим полиэтиленовым мешком одежды, он объявил, что единственное, что точно пропало — это записная книжка Ру.

— Мой адрес там был? — спокойно спросил он.

— Нет, — ответила она. — Возможно, был твой телефон. Но до вчерашнего вечера я даже не знала, где ты живёшь.

— Полиция говорит, что мы можем уйти. Вернёмся ко мне. — Неловко помолчав, он продолжил, — Как ты думаешь, ты сможешь танцевать сегодня? Похоже, уже слишком поздно звонить Сильвии, чтобы она нашла пару нам на замену.

— Танцевать сегодня? — она непонимающе посмотрела на него, шагая рядом. — О! Сегодня мы должны танцевать в музее!

— Бальные танцы. Ты сможешь?

— Если в студии найдётся платье, которое я могла бы надеть. — Ей пришлось сделать усилие, чтобы отвлечься от мыслей о разгромленной квартире, но отдохнуть от них и подумать о чём-нибудь другом было бы совсем неплохо. Сначала они могли бы немного повальсировать, а потом исполнили бы номер на музыку «Puttin’ on the Ritz». Они так уже делали несколько раз. Это было представление, которое нравилось зрителям постарше, категории, к которой наверняка относились и попечители музея.

— Они просили именно нас, — сказал Шон и нахмурился, как будто что-то в этом ему не понравилось.

— Значит, нам нужно выступить, — сказала Ру. Она находилась в каком-то оцепенении и не смогла бы объяснить, что с ней происходит. Когда Шон открыл студию, он настоял, чтобы вначале она подождала снаружи, пока он проверит, и она сделала, как он велел, без единого возражения. Он провёл её внутрь, обеспокоенно заглядывая в глаза, пытаясь оценить, как она себя чувствует.

— Кроме того, — сказала Ру, как будто продолжая разговор, — мне нужны деньги. У меня ничего нет. — Размер бедствия ошеломил её. — У меня нет ничего!

— У тебя есть я.

— Почему? — спросила она. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что я беспокоюсь о тебе.

— Но, — сказала она с отвращением, — я такая слабая. Посмотри на меня, я совершенно раскисла — как будто я не могла бы предсказать, что так и случится. И почему только я завела кошку? Должна была бы сообразить.

— Должна была бы сообразить, что ты не должна ничего любить, потому что у тебя могут это отобрать?

— Нет, должна была бы сообразить, что он убьёт всех, кого я люблю.

— Пойдём, — жёстко сказал Шон. — Ты переоденешься в шикарное платье, а я кое-куда позвоню.

Платье было бледно-бледно розовым, с открытыми плечами и пышной юбкой. В мешке, что принёс Шон, она разыскала подходящие трусики и бледно-розовую кружевную нижнюю юбку. В костюмерной держали запасные колготки, Ру взяла себе пару. Её сумка с туфлями, слава Богу, была здесь, после того, как вчера вечером она выскочила отсюда в такой ярости. В сумке были подходящие кремовые туфли с перемычкой на подъёме.

Шон, закончивший с телефонными звонками, натянул чёрные танцевальные брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Поверх неё он надел чёрный жилет, и положил свои туфли для танцев в сумку Ру. Застёгивая жилет, он почувствовал, что по его волосам провели щёткой.

— Заплести косичку? — спросила она едва слышно.

— Да, пожалуйста.

С ловкостью, приобретённой за годы быстрой смены причёсок, Ру за минуту сделала ему аккуратную красивую косу.

— Оставишь свои распущенными? — попросил Шон. — Так — они прекрасны.

Ру редко оставляла свои длинные волосы неубранными на время выступления, но он подумал, что с бледно-розовым платьем их цвет смотрится очень красиво.

— Ты как цветок, — в его низком голосе звучало восхищение. — Ты была бы чудесной, как бы ты ни выглядела, но твоя красота — как дополнительный приз.

Она попыталась улыбнуться, но у неё не получилось. Ей было слишком грустно, чтобы она смогла по достоинству оценить комплимент.

— Приятно слышать, что ты так говоришь. Нам надо идти. Мы не хотим опоздать.

Глава 10

Они взяли такси, за которое должна будет заплатить Сильвия — в конце концов, они ведь должны были сохранить свои костюмы чистыми и свежими для выступления. Музей Древности только что открыл новое крыло, там и устраивалась вечеринка. Все пригашенные были меценатами, которые пожертвовали огромные суммы на его строительство. Они были великолепно одеты, большинство из них были людьми среднего и пожилого возврата, и все без исключения грелись в лучах общественного признания за совершенное им благое деяние.